Small town life

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Small town life » Дома жителей » Дом семьи Рич


Дом семьи Рич

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Огромный особняк выделяется среди прочих именно своей массивностью. За искусно выкованными решетками забора скрывается прекрасный ухоженный сад, изобилующий цветами и плодовыми деревьями. Внутреннее убранство также поражает своим богатством и великолепием - хозяева явно не поскупились, обставляя свой дом.   За всем этим добром ухаживает толпа вышколенных слуг, так что по всюду всегда царит чистота и идеальный порядок.

0

2

Christian Rich

Квест №2 Нам лучше с тобой быть никем


Говорят, что любовь сдвигает горы, что она способна изменить мир, что любовь — это все, что нужно человеку, но она бессильна в мелочах. Так в чем же секрет? Может быть, любовь нужно смешивать еще с чем-то? С удачей? С надеждой? С прощением?


На кладбище

Убийство Николаса потрясло город до основания, оставив на руках глав разрушенные идеалы и веру граждан в безопасность Маленького города. Всего месяц назад, не имея возможности противиться циклу, ушел отец Кристиана, передав пост главы города сыну, и Крис был уверен, что сможет положиться на помощь более опытных Николаса и Хлои. А вышло так, что самому Рич придется взять на себя помощь молодой Кристине, что теперь займет пост третьей главы города. После известия об убийстве, время полетело просто молниеносно. Подготовка к похоронам, написание прощальной речи, создание комитета по расследованию, и попросту организация похорон, заняли Кристиана настолько, что все его утешение семьи Оуэнс свелось до короткого визита с соболезнованиями. Понимание того, что он не рядом с любимой и ее семьей в такие страшные дни, разъедало его изнутри, но он знал, что они понимают всю ответственность возложенную на правителей в такие моменты, и надеялся, что простят его. Сам парень спал всего по несколько часов вот уж две ночи подряд, и сегодня, говоря прощальную речь, сам напоминал человека, близкого к могиле. Но он не замечал этого в круговороте беспрерывных раздумий и обсуждений убийства. Более того, все это время, с самого мига известия, Крис не позволял себе прочувствовать случившееся. Он действовал так, будто бы никогда не знал умершего, ограждал себя от сочувствия окружающих и самому себе не позволял раскисать. Он словно приказал себе: сначала организовать достойные проводы, а потом уже дать волю чувствам.
Только произнеся вслух все, о чем думал, Кристиан вдруг осознал, что никогда больше не увидит своего двоюродного брата, не почувствует его руку на плече, не услышит впечатляющую речь того с трибуны. Рич не помнил, что значит плакать, но говоря заключительное: "И он навсегда останется в наших сердцах достойным правителем, настоящим другом, сильным мужчиной. Покойся с миром, Николас", Кристиан почувствовал, как внутри него что-то оборвалось, заставляя опустить голову и сжать трость в руке, не давая горячей влаге скатиться по щеке. После него говорили еще многие. Мужчины, говорившие медленно и тихо, и женщины, громко рыдающие. Николаса любили многие, и он заслужил это. Где-то внутри, под скорбью, Кристиана волновал вопрос, сможет ли он сам заслужить такую любовь горожан, или навсегда останется сыном хорошего Джеймса Рич, и братом замечательного Николаса Оуэнс? Погода соответствовала всеобщему настроению, наполняя землю ледяной влагой. Хлои у его правой руки старалась держаться, но он чувствовал, что ее то и дело пробирает дрожь. Черный зонтик над их головой то и дело едва не сносило ветром, и люди прятали лица в воротники пальто, скрываясь от холода и скрывая слезы. Слева от Кристиана стояла Кристина, уже на месте третьей главы города. Стыдно, но парень не находил в себе сил даже посмотреть на сестру, не то что притронуться к ней, поддержать. Отчасти это было правильно, ведь выражение чувств никогда не почиталось в Совете, но сам он знал, что Кристине сейчас плевать на правила, ей нужна поддержка. Он же малодушно продолжал смотреть то на горожан и членов Совета, то на спокойное лицо Николаса, лежащего в гробу и прикрываемого от дождя четырьмя зонтиками работников кладбища. Из-за порывов ветра редки капли все же попадали на одежду и лицо умершего, и Кристиану хотелось наперекор устоям скорее закрыть крышку, спасая его от холодного дождя. Но нельзя. Всегда все нельзя. Целый мир запретов и правил, иначе никак. На шее умершего - белоснежный шелковый платок, идеально подходящий к черному смокингу, но на деле скрывающий страшную рану, лишившую его жизни.
- Обещаю, я накажу твоего убийцу. - очень тихо прошептал Кристиан в тот момент, когда опускали крышку гроба. На длинных лентах гроб опустили в могилу, и мужчины принялись засыпать ее землей. Говорят, этот момент самый страшный в церемонии, и Кристиану очень хотелось закрыть Кристине глаза, не дать ей смотреть. Но они оба оставались недвижимы все это время, до того самого момента, как последний цветок положили на могилу, а Святой отец в последний раз окрестил ее. Только услышав голос Хлои, Крис пришел в себя. Он благодарно посмотрел на невесту, которая просила его отправиться к Кристине, но внутри защемило, потому что он знал, куда она отправится, и знал, что ей тоже нужна его поддержка. Отдав девушке зонт, он кивнул головой и, наконец повернулся к Кристине.
- Пойдем. - тихо выдохнул он ей на ухо, приобнимая за плечи и быстро уводя прочь с кладбища.

В кабинете...
Он намеренно вел девушку к себе домой, поскольку знал, что сейчас там пусто, к тому же он хотел оградить ее от болезненных сейчас воспоминаний о брате. В прихожей Крис помог девушке снять пальто, шейный платок, и сам тоже оставил мокрую верхнюю одежду на вешалке, а обувь у двери. Достав себе и девушке мягкие домашние туфли, он взял ее руку в свою и молча повел наверх, в самое безопасное место в доме - его кабинет. Только там, закрыв дверь на толстый засов, Кристиан позволил себе, впервые за все это время, сделать то, что был должен сделать в первую секунду после известия - крепко прижал девушку к себе, укладывая ее мокрую от дождя голову себе на грудь, сжимая руками дрожащие плечи. Губы опустились на макушку Кристины, целуя и согревая дыханием. Он шептал что-то о том, как виноват перед ней, как сожалеет о том, что не мог быть рядом, и о том, как сильно любит. Он говорил это всегда, независимо от того, произошло ли что-то, или это обычная встреча. Он всегда чувствовал перед ней свою вину и не мог прекратить извиняться. Прошло не менее десяти минут, пока он смог успокоиться, выпустить девушку из объятий, и тут же усадить на маленькую кушетку, что стояла у стены. Они сидели молча некоторое время, он поглаживал ее руку одной рукой, а второй крепко обнимал. Через некоторое время, вдоволь наслушавшись барабанящих в окно капель, он пальцами поднял ее лицо вровень со своим, и тихо попросил:
- Скажи мне, о чем ты думаешь, что чувствуешь сейчас? Не держи в себе. - он мягко провел по лицу девушки ладонью, постарался выдавить из себя подобие мягкой улыбки, и коснулся сухими губами ее лба.

0

3

Кристина

Я думала, что смогу пережить это еще раз. Я ошибалась.
Мне нужно выйти вперед и сказать прощальную речь, но я не могу. Свинцовые ноги не хотят двигаться с места, а у меня нет сил их заставить. В поисках поддержки я лихорадочно провожу рукой по воздуху, надеясь хоть на мгновение коснуться руки Кристиана, но лишь зачерпываю пустоту. Я одна. Мне нужно все так же "держать марку", строить из себя бесчувственную интриганку. По сути, так оно и есть, но не сегодня. Сегодня все мои чувства накалены до предела. Сегодня я - не я.
Шаг вперед. Совсем крохотный. Дождь, барабанящий по зонтикам, спасает меня от позорной тишины, но он не может за меня попрощаться с братом. Еще шаг. Теперь я в совете, а значит мои личные чувства и желания уже не существуют. Я просто не имею права показывать их. Последний шаг. Я стою перед гробом и смотрю на пришедших сюда людей и не вижу лиц. Только заплаканные лица моей семьи и ближайших друзей. Лица остальных похожи на потекшую акварель. Лишь на некоторых можно различить искреннею скорбь, остальные просто напуганы. Им все равно на смерть Николоса, все равно на чью либо смерть, пока это не коснется их личной семьи. Я не хотела для брата таких похорон! Лучше бы это были просто самые родные люди, чем безликие должностные лица, обязанные прийти сюда положением в обществе.
Непослушными пальцами мне удалось выловить в кармане листок с моей речью. Я начинаю судорожно читать про себя текст и внезапно понимаю - я одна из них. Сейчас, стоя тут, с главами города, я стала той, кому совершенно наплевать на трагедию. Я должна быть там, со своей семьей. Должна утешать Бекки и обнимать Тейлор. Должна чувствовать рядом плечо Бастьена и знать, что для него так же важна моя поддержка, как для меня его! В конце концов, я должна попрощаться с братом! Так, как я хочу! Так, как этого хотел бы он.
Ледяные пальцы медленно сжимают заготовленные листок. На нем все равно от дождя начинали плыть буквы. Знаю, совет не одобрит мою выходку. Но, можно подумать, я буду чванно читать бездушную речь на похоронах близкого мне человека. Нет, ни за что!
- Я...я скучаю по тебе, Ник. - глубокий вдох помог подавить внезапно подступившие слезы. Плакать я точно не собиралась, не у них всех на глазах - Каждый вечер ты проходил по комнатам в доме и желал всем спокойной ночи. В этот момент ты обязательно улыбался, как бы плохо не обстояли дела. И я знала, что все хорошо, что мы обязательно справимся. Но как теперь мне узнать это? Я скучаю по тебе, скучаю по твоему запаху, смеху. По тому, как ты с безупречной легкостью выигрывал самые безнадежные споры. Я ценила все это раньше, но теперь это стало бесценным.
Знаете...
- я отвела глаза от бледного, умиротворенного лица брата и посмотрела куда-то в толпу. Мне было не важно как много людей меня услышит и как много поймет. Я хотела лишь одного: что бы еще хотя бы раз меня услышал брат. - когда любишь человека на столько сильно, как я любила своего брата, то они становятся неотъемлемой частью вас. Словно частичка вашей души оказалась в другом теле, но все же остается связанной с вами. И не важно как далеко вы находитесь друг от друга, эта связь не истончается и не теряется, она остается все такой же сильной как и прежде. И вы всегда чувствуете эту связь. Но теперь, когда я обращаюсь к этой связи...я чувствую, что мне не стоит ждать ответа. Я остаюсь одна.
Но потом....потом я вспоминаю Ника. Вспоминаю человека, жившего так, словно в его жизни не было врагов, проблем, сожалений. Вспоминаю человека, умевшего жить так, как никто никогда не жил. И все это вдохновляет меня. Заставляет вставать и идти дальше. Потому что мой брат никогда не простил бы меня, реши я сдаться в такой трудный момент.
Я чувствую, что потеряла часть себя. Важную часть. Все мои желания сводятся к банальным мелочам, как, например, просто обнять брата или подержать за руку. Разве это много? Просто почувствовать его сильные руки, так тепло обнимающие меня за плечи, просто еще раз сжать его ладонь!... Но я больше не смогу этого сделать... Уже никогда не смогу. И единственное, что останавливает меня от полного и безоговорочного погружения в грусть, так это понимание, что где-то внутри меня осталась часть Его души. Как и во всех когда-то близких ему людях. И это позволят верить, что он жив, пока жива светлая память о нем.
Я люблю тебя, Николас, и всегда буду любить. Покойся с миром.

***
Я не помню как опустело кладбище. Люди быстро разбежались по своим делам и это не удивительно. Как я уже заметила ранее - никому нет дела.
Дождь не прекращался, но я уже не чувствовала его. Не чувствовала ветра, что заставлял всех ежиться и кутаться потеплее в плащи. Я застыла над свежей могилой брата, не в силах уйти. До сегодняшнего дня я словно создала себе безопасную зону, в которой мой брат еще был жив. Я знала, что его уже не вернуть, но не хотела этого признавать. Но сейчас, наблюдая за тем, как земля все больше и больше скрывает в своих недрах гроб с родным телом, я начинала понимать все происходящее. Моя безопасная зона была похоронена вместе с братом. А с ними за одно и все чувства, что я испытывала. Я осталась опустошенной, выпитой. Ни боли, ни тоски, ни страха, что обгладывали мое сердце по началу. Ничего. Я стала похожа на одну из тех фарфоровых кукол, которыми игралась в детстве.
- Пойдем.
Я невольно вздрогнула. Не столько от неожиданности, сколько от обжигающего дыхания Кристиана, резко контрастировавшего с моей ледяной кожей. Мне не хотелось никуда идти, да я, в общем то, и не могла. По видимому, Крис понял последнее: я тут же оказалась в его крепких объятиях, которые и утянули меня с пустого кладбища.
Оказавшись у дома семьи Рич, я немного удивилась, но противиться не стала - не было сил. Пустой дом встретил меня своими холодными объятиями. Со дня смерти Николаса, даже мой собственный дом казался мне словно из чистого льда. Некогда родные стены уже не грели прежним теплом. Так и сейчас - оказавшись в теплом помещении я не чувствовала тепла и не согревалась. Мне было так же безразлично, как окажись я сейчас на улице в одном лишь платье. Я словно умерла вместе с братом и теперь мертвой мне стали чужды любые мирские эмоции. Даже когда Кристиан обнял меня, теплее не стало, хотя раньше я готова была отдать все что угодно за еще одно мгновение в этих объятиях. Мне тут же захотелось вырваться из его рук и я бы сделала это незамедлительно, но мне вспомнился Ник и моя прощальная речь. Я просила о возможности еще раз обнять брата...но вокруг меня есть и живые люди, которых я могу вот так же в любой момент потерять и эта потеря будет не менее болезненной. Значит нужно использовать каждый момент, что я могу просто провести рядом с ними.
- Скажи мне, о чем ты думаешь, что чувствуешь сейчас? Не держи в себе. - мы опустились на софу. Мое ослабшее тело облокотилось на Кристиана, который безустанно обнимал меня. О, где же ты был раньше?
- Зачем ты так поступил со мной? - голос звучал безучастно, словно говорила я о чем-то постороннем, а не о собственной боли и переживаниях. - ты был так нужен мне! Я ведь все еще твоя сестра. Но ты ни слова не сказал мне. Даже не посмотрел на меня. Сейчас ты обнимаешь меня, просишь поделиться с тобой болью. Но где ты был, когда мне действительно было больно? Почему ты не помог мне тогда? Разве брат не может обнять двоюродную сестру, когда в ее семье несчастье? Или это, по твоему, тоже могут неправильно понять? - я на секунду замолчала, что бы перевести дыхание и внезапно для себя ощутила что-то горячее на щеках. Это были мои слезы - то единственное в мире, что казалось мне сейчас теплее льда.
Ты был так нужен мне, Крис! Все это время я медленно умирала, не зная как справится с этой боль. Еще никогда я не нуждалась в тебе так сильно. Мне было так страшно, а ты...ты просто забыл про меня...Как думаешь, что я могу сейчас чувствовать?

0

4

Christian Rich

пока ты вдыхаешь воздух,
чтобы начать говорить
я начинаю Бога о прощенье твоем молить


Он прекрасно чувствовал, что девушка, которую он сжимает в объятиях, сейчас ему не принадлежит. Да что там, она никогда ему не принадлежала, но обычно, стоило им коснуться друг друга, мир растворялся. И упаси Боже, он не думал об этом сейчас, понимал ее состояние, но он хотел согреть ее хоть немного, а вместо этого, кажется, еще сильнее укутывал в лед.
- Зачем ты так поступил со мной? - такая короткая фраза, и так много в ней смысла. Все, что говорила она после, словно льдом вырезалось в душе. Его поступок это не ошибка, это было сознательное бегство от ее горя, от своего горя, от их запретных отношений, который в такой момент могли запросто всплыть, разрушив целый мир вокруг них. Но конечно, это было неправильно. Когда любишь кого-то, ты обязан быть с ним рядом и в счастливые, и в сложные моменты. А особенно в сложные. Но он не был. И не потому, что не любил, а потому, что на первый план поставил свой пост, свой долг перед Городом, перед Советом. Отец всегда говорил, что он станет хорошим Главой, но никогда не уточнял, что для этого лишится всех и всего, что любил. Всего несколько месяцев он на посту, а за это время он перестал общаться с лошадьми, перестал читать книги, не касающиеся работы, перестал проводить вечера с семьей. С Хлои они теперь коллеги, все их разговоры только о Городе и ни о чем другом. Но что страшнее всего, во что никогда бы не поверил двадцатилетний Кристиан, - он не находил время для Кристины. И, если быть до конца откровенным, он боялся ее теперь. Он слишком сильно любил свой пост, свое имя, свой народ, чтобы из-за пагубной страсти, по неосторожности, потерять все это. Но это не был эгоизм, это был страх правителя, монарха. Наверняка, отец бы гордился им. Но что подумает сам он, возможно, через десять-пятнадцать лет, когда у него будет уважение, будет развивающийся город, хорошая и нелюбимая жена рядом, и самая страшная, пожирающая боль и пустота в сердце от того, что потерял, возможно, самое дорогое, что подарила ему судьба? Или, все-таки, быть Главой для него значит больше, и осознание того, что стал достойной заменой отца перекроет все все остальное? Тысячи вопросов терзали его ночами и в редкие минуты отдыха днем. Он старался рассуждать трезво, быть серьезным и думать головой, но стоило ему только увидеть Кристину, как целый мир вставал с ног на голову и ему больше ничего не надо было, только бы заслужить ее взгляд, только бы уловить одну секунду для ненавязчивого прикосновения. Он остро желал быть с ней рядом, плюнуть на все на свете, отдаться любви. Но потом она уходила, и он вновь становился тем, кем он есть. Трусом.
- Кристина... - он простонал ее имя, убирая руку с плеч девушки, сминаясь перед ней, спускаясь с дивана, становясь на колени и беря ее ладони в свои.
- Любимая моя, единственная. - опустив голову на ее колени, он целовал внутреннюю часть ладошек, целовал каждый палец, прижимался горячим лбом к ее холодным рукам и закусывал губы, как ребенок, чтобы не разрыдаться. Если он был сильным и строгим в Совете, если он был милым и веселым с семьей, если он был внимательным с друзьями и Хлои, то с Кристиной он был жалким, раздавленным, способным стоять перед ней на коленях часами, вымаливая прощения за их родителей, за свой долг, за Город, за целый мир, который был придуман не ими и был таким неподходящим для их любви.
- Я не забыл, я просто... Просто не мог. - он поднял на нее покрасневшие глаза и охнул, ощутив, как резануло сердце при виде ее слез. Она частенько плакала, шантажируя его, но каждый раз он понимал, что он виноват в этих слезах, и каждый раз ему становилось стыдно и просто чертовски плохо. Их отношения вообще по большей части были составлены из страданий и мучений, но те короткие проблески ослепительного счастья стоили того, стоили всего на свете, пожалуй.
- Крис, девочка моя, только ты знаешь меня настоящего. И ты знаешь, как бы хотел я быть с тобой, но как страшно мне было это сделать. Я не оправдываюсь, этому нет оправданий и нет прощения, но эти дни... После его ухода. Я просто не знал, что мне делать. Столько дел, и эта беспросветная безнадежность и тоска, этот страх в глазах горожан. - Он знал, что она, эгоистичная, не простит ему последних слов. Она никогда не умела мыслить так, и никогда не хотела. Она считала, что любимый человек всегда на первом месте, всегда априори. И как бы Кристиан не хотел того же самого, для него навсегда на первом месте будет его Город, который он обязался хранить, которым правит так же, как правил его отец, как правил дед.
Протянув руку, он убрал со щек слезинки, прижал ладонь к холодному личику, пытаясь согреть ее хоть чуточку.
- Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня самого, и я порой убегаю от этого чувства. Мне просто кажется иногда, что от того, что мы с тобой рядом, планета сходит с оси. И я боялся, что все снова пойдет так же, что я не смогу тогда устроить ему достойные проводы. Что тогда люди скажут? - и снова он говорил то, что знал, выведет ее из себя. Но это был он, и она любила его, несмотря ни на что.
- Я честно не знаю, что сказать, потому что не знаю, почему поступил так. И я знаю, тебе нужно время, чтобы простить меня, чтобы горе утихло, но только прошу, не отталкивай меня... - он почувствовал, как нижнюю челюсть немного сводит судорогой, а рот наполняется слюной. В следующий миг кадык становится непомерно большим, не дающим сглотнуть, мешающим дышать. Он не плакал, но это рвало его на части. Одна лишь мысль о том, что она оттолкнет его, что не позволит больше быть рядом, было страшнее любой пытки, гораздо хуже ножа в спину. И только в такие моменты, когда у груди жгло до боли, он осознавал, что на самом деле, она дороже. Дороже города и всех на свете. И что если однажды он отречется от самого себя, это будет во имя ее.

не от Криса. но... спрятав пульс под рукавами рубашек, стучащий как колеса хуевых американских горок, я строю свой город из наших поломанных эйфелевых башен

0

5

Кристина

- Хватит! - Я вырвала свои ладони из его рук и с силой оттолкнула от себя парня, однако сил не хватило, похоже, что бы вообще хоть на немного сдвинуть Кристиана.
- Крис, девочка моя, только ты знаешь меня настоящего. И ты знаешь, как бы хотел я быть с тобой, но как страшно мне было это сделать. Я не оправдываюсь, этому нет оправданий и нет прощения, но эти дни... После его ухода. Я просто не знал, что мне делать. Столько дел, и эта беспросветная безнадежность и тоска, этот страх в глазах горожан.
- Окажись ты рядом со мной, возможно увидел бы страх и в моих глазах. Крис, как ты не понимаешь, что vytтоже было страшно. и куда больше чем другим. Моего брата убили, самого близкого мне человека не стало. Ты хоть представляешь какое бремя мне пришлось нести в одиночку? Я просто не знала как буду жить дальше, буду ли вообще! Все дни и ночи после смерти Николаса я ждала, что ты придешь и поможешь мне справиться с этим...но ты так и не пришел. Ты просто бросил меня одну.
Я смотрела в лицо Кристиану и не узнавала его. Разве этого человека я полюбила однажды? Разве ему отдала свое сердце? Раньше он казался мне сильным, непоколебимым, несклоняемым. Но сейчас...сейчас все, что он мог делать, так это описаться на меня. А ведь должно было быть наоборот. Это я должна была искать поддержку в нем, но когда эта самая поддержка нужна была мне больше всего, Криса не было рядом. Искать ее было не в ком.
- Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня самого, и я порой убегаю от этого чувства. Мне просто кажется иногда, что от того, что мы с тобой рядом, планета сходит с оси. И я боялся, что все снова пойдет так же, что я не смогу тогда устроить ему достойные проводы. Что тогда люди скажут?
Раньше мне казалось, что моя душа окрылена. Одним ее крылом был Николас, другим Кристиан. Когда Ник умер, у моей души словно оторвали одно крыло. Я чувствовала лишь как она бесконечно падает в пропасть, пытаясь из последних сил лететь с одним крылом, но у нее ничего не выходило. Когда же Кристиан сказал эти слова, я почувствовала, как то-то внутри меня разбилось. Это была моя душа, что так отчаянно боролась со всеми силами притяжения, у которой только что отняли второе крыло.
- Прекрати. У меня умер брат, понимаешь?! Брат, моя родная кровь. У меня никогда не было кого-то ближе и уже не будет! К чему мне сейчас твои сладкие пилюли? Мне хочется рыдать, хочется биться о стены, изрезать себя на кусочки - лишь бы не чувствовать эту боль! Мне не нужны слова о большой и светлой любви, мне нужно лишь что бы человек, которого я люблю оказался рядом! Неужели у тебя не было и часика, что бы зайти ко мне? Просто обнять, побыть рядом, сказать, что мы справимся? Нет, ты как всегда в делах. Господи, если бы ты знал, как я ненавижу это в тебе. Люди, город, остров, Хлоя! А где же я?! Есть ли у тебя когда-нибудь время на меня? Или тебе уже просто все равно на то, что с нами будет? Если так...
Я соврала. Эту черту я любила в Кристиане, она была отличительно в нем, делала его по настоящему особенной. Но я в жизни не признаюсь ему в этом, особенно сейчас, когда он вот так запросто бросил меня на произвол судьбы.
- Я честно не знаю, что сказать, потому что не знаю, почему поступил так. И я знаю, тебе нужно время, чтобы простить меня, чтобы горе утихло, но только прошу, не отталкивай меня...
- Ты прав - я прервала его тираду. Мне становилось тошно слушать о его любви. Всегда это была музыка для моих ушей, но не сейчас - Мне нужно время. Нам обоим нужно время, что бы расставить свои приоритеты. Думаю, нам лучше расстаться.

0

6

Christian Rich

у меня от тебя "на сердце запредельно
тяжелые гири"
в голове на полную громкость играет "так
грiе".
переживу.
или нет. это конечная станция.
я не переживу.
останься.


Страх перед каждым ее словом давно сопровождал его, он привык жаться к ее ногам в вечных мольбах о прощении, и зачастую это срабатывало, зачастую она прощала. Но на этот раз слишком многое пошло не так, как обычно. Не было скандала на ровном месте, не было привычной ревности. Кристина была разбита и обижена, такой ее видели очень редко. Не мудрено, что в ответ на все его слова она ответила:
- Думаю, нам лучше расстаться. - Но понимать, что это нормальная реакция, это одно, а чувствовать, что несмотря на твои извинения, несмотря на унизительное стояние на коленях, она все равно оттолкнула... Некоторое время он продолжал молча смотреть на нее. Внутренности медленно сворачивало и выворачивало наизнанку, а он ждал хотя бы короткого, секундного намека в ее лице на то, что она передумала, пожалела о сказанном, хочет изменить решение. Но ее лицо оставалось бездвижным, и ему ничего не оставалось, как медленно встать с коленей. Кристиан поднялся в полный рост, но не отошел назад. Медленными, неестественными жестами он поправил брюки, испачкавшиеся на коленях, и аккуратно выправил отчего-то сбившийся воротник рубашки. Таким образом, приводя себя в воображаемый порядок, он пытался успокоить эмоции, не начать кричать и снова, опять и опять молить ее передумать, остаться. Больше всего на свете ему хотелось сейчас скинуть с себя пиджак, подхватить с чертового дивана Кристину, прижать ее к себе и сказать, что его не волнует, что там она думает. Что она просто нужна ему, а он нужен ей. И к черту все законы и этот адский город, к черту целый мир, если он не сможет хотя бы день украдкой коснуться ее руки. И объяснить, что он тоже подыхал тут без нее, но сказать, что больше этого не повторится. И пойти с ней на площадь и заявить всем этим вечно осуждающим горожанам, что они будут вместе. И что плевать он хотел на устои. Ведь он любит ее... И разве хоть что-то другое имеет значение? Просто бы сделать это, и будь что будет. Пускай бы его казнили после этого, но оно бы стоило того, честность бы того стоила, его мечта и его любовь.
Но а другие люди? Он уже никогда не будет принадлежать себе одному, за всеми его поступками всегда будет следовать полоса. И будет ли она из радости или из крови - зависит от него. За его спиной сотни людей, которые ему верят. Представить глаза Хлои, матери, Кристофера и Элисон, маленьких Даны и Дианы. Как бы посмотрела на него Серена, сколько боли он причинил бы всем тем, кто считал его честным и порядочным, кто считал достойным? И отец. Он обещал ему.
И вот так всегда, отпустив горячность, Кристиан вспоминал о тех, кто был дороже. Нет, не Кристины, но его любви. Ведь любовь - чистой воды эгоизм. Дорогие люди были важнее его, и значит, они в первую очередь.
- У нас с тобой разница в три года, а ты все еще ребенок, моя девочка. - его голос постепенно приобретал спокойствие, и почти не морщась от боли в области солнечного сплетения, он нагнулся и положил руку на ее щеку.
- Тебе не понять, что иногда приоритеты расставляются не так, как того желает наше сердце. И мы не всегда можем делать, что захотим. - Сглотнув тяжелый ком в горле, он продолжил:
И самых близких, порой, приходится держать на самом большом расстоянии. - Ему было очень жаль ее. Он знал, что Кристина ждала привычных умоляний об изменении решения. Знал, как страшно и больно ей от потери брата и предательства Криса. Но он в то же время знал, что сейчас ничего изменить нельзя. И, быть может, это и есть тот миг, когда все пора остановить? Она вставила палку в хромое колесо их любви. И что, если он не станет ее бережно доставать? Что, если это время для нее взрослеть? А для него, наконец, оставить радужные мечты и фантазии в прошлом. Любовь остается позади, а впереди - будущее. Не его, но города, людей.
Хотя, разве можно отказать себе в последней роскоши: прикоснуться к ее губам. И пускай не время и не место, но ведь это может быть в последний раз...
- И еще, запомни: если человек не любит тебя, как тебе этого хочется, это еще не значит, что он не любит тебя всей душой. - Кристиан наклонился ниже, и на короткий миг позволил их губам соприкоснуться. Как обычно, обжигающий и пьянящий след остался на коже, даже когда он выпрямился и сделал медленный шаг назад. Этот след требовал прикоснуться к нему рукой, но он не поддавался. Он знал, что это то, о чем он будет думать сегодня ночью. Это то, что будет греть его, что будет придавать сил. Но он также знал, что это будет уничтожать его, когда этого места совсем скоро коснуться губы Хлои.
Кто-то жил на два фронта, кто-то - на три, а Крис уже давно жил на четыре. И каждый из этих фронтов знал совершенно разного Кристиана, и на каждом он чувствовал себя иначе. Чтобы не сойти с ума, входя на каждый фронт, он закрывал за собой двери остальных. И только одна дверь всегда оставалась приоткрытой, как бы сильно не тянул он ее на себя. Кристина была неотъемлемой частью его жизни и мыслей. Постоянный ноющий очаг стыда и желания в мозге и душе. Она всегда была где-то рядом. Что бы он не делал, с кем бы рядом ни был и что бы не говорил, всегда внутри него было красивое лицо, нежный голос, ощущение мягких прикосновений. Сексуальная тяга, пожалуй. Не стоит больше сантиментов. Никто не знает, быть может, он сможет однажды закрыть и эту дверь и даже потерять ключ от замка.
Парень повернулся к девушке спиной и прошелся к окну. По стеклу стекали толстые дорожки воды, кроме серости за окном не было ничего, и было так некрасиво отправлять ее в мутную мглу, но он тихо, безжизненно шепнул:
- До встречи в совете, глава Оуенс.

и пускай все эти вереницы прохожих так часто проскальзывали между нами, ты осталась во мне под кожей, навсегда моя нежная, моя цунами


Квест отыгран

0

7

Christian Rich

Квест №30 С Божьей помощью. 8 апреля 31 года 3 сорокалетия (воскресенье), 10:00 - 12:00. Апрель, как обычно, теплый. +22, безветренно, небо ясное.


Вчера до обеда ему пришло письмо написанное печатными буквами на каком-то клочке бумаге. Явное, неприкрытое неуважение, но это не имело значения после того, как он прочел его.
"У тебя есть трое суток на то, чтобы освободить из тюрьмы всех, кого посадили туда с клеймом "мятежник". Если ты не сделаешь этого, ты получишь частичку своей невесты. Если ты не выпустишь ее и через десять дней, - она будет убита и зарыта, как собака.
В тот момент его руки тряслись как у заядлого любителя крепких вин, а перед глазами все буквально расплывалось, но он не спешил ничего делать. Страх ледяной волной окутывал его почти целый сутки и мозг отказывался что-либо решать. Выпустить мятежников значит проявить слабину. Значит, сдаться. Если сейчас они пошли на такое, то что будет, когда их станет много? На что они пойдут, что сотворят с городом? Кристиан боялся до дрожи в коленях. Он обязан быть самым сильным, самым умным, самым решительным и отважным, но он не был им. Он был простым человеком наделенным властью лишь документально. Не был Богом, не был магом. Все что они имел, - уроки отца. Но отец не готовил его к подобному. Ему нужен был совет, и казалось бы, в идеале нужно бы пойти к Марку, но он боялся этого человека. Он знал, что он скажет. Для Стивенса не существовало личных отношений, и он бы, безусловно, сказал послать к черту мятежников, потому что это чистой воды блеф, и стоять на своем. Но он не мог. Ведь если есть хоть крошечный шанс, что они не блефуют, - он потеряет Хлои навсегда. Он будет виноват в этом и он не сможет с этим жить.
Позапрошлой ночью он был с Кристиной. Они были снова вместе, снова были счастливы. Именно той ночью, когда он должен был быть с невестой, когда должен был не допустить всего этого. А что теперь? Никто еще не знал о происходящем, никто не заметил. Хлои со сломанной ногой проводила все время в своей спальне, и только Серена заметила, что ее нет, но он ловко солгал, что она у него. Ложь и страх, волнение и абсолютная неспособность принять решение. Это ли настоящий правитель? Это ли глава города, который клялся оберегать это место, который клялся в верности? В верности городку и в верности Хлои...
Всю ночь он не сомкнул глаз, а утром отправил карету в церковь за преподобным Брайаном. отец всегда говорил в спорных ситуациях обращаться к Богу, но Кристиан не знал его адреса. А даже если бы и знал, не пошел бы. Он полон греха, он не имеет право на разговор с Господом. Но он все же надеялся на его представителя. Надеялся, что тот даст совет, поможет собрать мозги в кучу, и в крайнем случае, - промолчит. Священнослужители умеют хранить тайны, и это именно то, что нужно ему сейчас.
Часы шли неумолимо долго, но вот, сидя в своем кабинете, он услышал как слуга открывает дверь. Прибыл. Поднявшись со стула, Крис открыл дверь в кабинет, и когда священник появился на лестнице, он опустил голову перед мужчиной и пропустил его внутрь. Как не стыдно это признавать, он редко бывал в церкви, и потому мало знал Брайана, но, тем не менее, питал к нему глубокое уважение и считал, что может ему доверять. как только мужчина прошел в кабинет, Рич закрыл дверь на тяжелый засов, показал мужчине садиться на кресло, а сам сел за стол.
- Спасибо, что вы согласились приехать, - открыв ящик стола, он дрожащими пальцами достал ту самую записку и без лишних слов протянул ее мужчине. Пока тот разворачивал ее, Кристиан решил ввести его в курс дел, и, понизив голос, заговорил:
- Это пришло вчера до обеда. Просто лежало на столе, когда я вошел. Слуги никого не видели, окно оставалось закрытым. Я понятия не имею, как именно оно тут оказалось, но я знаю, что это дело рук мятежников. Брайан, прошу вас, помогите советом... - его голос упал до молящего, и он постарался вернуть его в норму.
- Отпустив мятежников я покажу слабость. Более того, я не знаю, к чему это может привести в дальнейшем. Ведь пойдя у них на поводу однажды, как я могу знать, что завтра они не похитят моих сестер в обмен на то, что я уплыву за горизонт или, упаси Боже, сожгу корабль для связи с миром? Но, с другой стороны, у них Хлои... И помимо того, что она моя невеста, она еще и одна из глав города, я не могу позволить себе рисковать ее жизнью... Где они ее прячут, - уму не постижимо. И если я начну поиски, все узнают об этом, мнения в городе разделяться и начнется революция... - сжав пальцами виски, Кристиан опустил голову. Его мысли разжигали черепную коробку изнутри и он понимал, что если не предпримет ничего еще пару часов, то попросту свихнется.

0

8

Brian Hill

Всю утреннюю службу преподобный Брайан боролся с зевотой. Целую ночь пастора мучила бессонница, но при этом он даже не потрудился составить проповедь, поэтому, стоя за кафедрой, сочинял её на ходу. Вышло не особо удачно, но прихожане словно и не заметили разницы. Наверное, они никогда особо не вслушивались в речи священника.
После полумрака церкви не по-весеннему палящее солнце  резануло глаза. Этот чёртов день не задался ещё с ночи. Впрочем, жизнь не задавалась уже месяца три, с тех самых пор, как та, что прочно поселилась в его мыслях, в очередной раз с ним заскучала и снова исчезла. Найти её проблемы бы не составило, но правила по непонятным причинам всегда устанавливала она. А значит, оставалось просто ждать. Ждать, пока новая прихоть не приведёт её к порогу его дома.
Мужчина непроизвольно сощурился и двинулся было по дорожке в сторону своего жилища, как перед ним резко затормозил экипаж. С выпрыгнувшим оттуда человеком преподобный не был знаком, но тот без колебаний направился к нему.
- Ваше преподобие, мистер Рич настоятельно просит вас заехать к нему прямо сейчас.
Пастор удивлённо вскинул брови. До этого момента иметь дело с главами города ему ни разу не приходилось. Порой он видел кого-то из них в церкви, но до разговора дело никогда не доходило – он был птицей не их полёта. И именно поэтому подобная неожиданность сулила ему нечто интересное, особенное.
Безмолвно подчинившись требованию, преподобный залез в экипаж. Передвигаться на каком-либо транспорте он тоже не привык – Городок обладал такими размерами, что его всегда можно было обойти пешком дважды,  а то и трижды, и не устать при этом.  В любом случае, поездка его не впечатлила – всё портила тряска, топот копыт и обильно поднятая с дорог пыль.
Дверь открыл слуга.
«Ну ещё бы» - мысленно ухмыльнулся пастор и вошёл в роскошный дом главы города.
Всё внутри так и кричало о положении этой семьи, но и богатое убранство не впечатлило гостя. Всё это казалось слишком мелочным и ненужным. Впрочем, Брайану в принципе мало что казалось необходимым.
Поднявшись по лестнице, пастор вошёл в кабинет и кивком поприветствовал его хозяина. Тот не стал его томить и тут же вручил не самого аккуратного вида записку. Впрочем, сам Кристиан тоже выглядел не лучшим образом. Сказать, что на нём лица не было, было бы явным преуменьшением. И это представитель глав, которого с детства учили все неурядицы встречать сытым спокойствием человека, привыкшего ощущать всю власть в своих руках.
Не успел преподобный прочесть и первой строки письма, как Кристиан заговорил. Его слова и написанное на клочке бумаги  на первый момент лишили мужчину дара речи. Убийство Оуэнса, похищение Уилкинсон – судьба словно старательно заглаживала свою вину за все те унылые и серые годы, преподнося подарок за подарком. Очередной переполох, очередная загадка – у пастора даже дух слегка захватило от любопытства. Но нужно было возвращаться в привычный образ.
- Для начала успокойтесь, мой друг. Волнение – не лучший помощник в столь щепетильном деле, - пастор постарался вложить в голос как можно больше уверенной невозмутимости. - И я всё равно не понимаю, почему вы не вызвали своих людей из службы правопорядка. Под каким-нибудь безобидным предлогом они могли бы обыскать чердаки и подвалы всех, на кого в таком случае может пасть хотя бы тень подозрения. Я почти уверен в том, что арестованные мятежники под давлением способны назвать кое-какие имена, - на этом месте преподобный запнулся и с виноватой улыбкой добавил: - И да простит меня Господь за такие слова.

0

9

Christian Rich

Кристиан думал, что изгрызет ногти до последней фаланги, пока услышит ответ священника. Он уже сотню раз передумал, правильно ли он поступил, посоветовавшись с Брайаном. С позиции анонимности, - да. Но, по сути, Хилл был простым горожанином, занимающим пост священника. Насколько теперь изменится его отношение к власти в лице Рич? Не утратит ли он к нему уважение, не будет ли насмехаться внутренне?
Наконец, он заговорил. Его слова звучали как начало проповеди и мало чем помогали Крису. Он пытался успокоиться и взять себя в руки, но с каждым ускользающим часом это становилось все сложнее. Особенно его грызло то, что в ночь, когда похищали Хлои, он был с Кристиной и даже не подумал ни разу о невесте.
- Под каким-нибудь безобидным предлогом они могли бы обыскать чердаки и подвалы всех, на кого в таком случае может пасть хотя бы тень подозрения. Я почти уверен в том, что арестованные мятежники под давлением способны назвать кое-какие имена - на миг это слова заставили Кристиана задуматься. Ведь и правда вовсе не обязательно раскрывать всем причину обыска... Хотя, с другой стороны, кем он выставит себя, внезапно решив всполошить весь городок? Тяжело вздохнув, он тем не менее тоже не сдержал улыбки на последние слова мужчины. Чувство юмора у пастора это что-то новенькое, но, определенно, приятное. Похоже, на этот счет он просто мыслил шаблонами, как и многие другие жители. Пора научиться мыслить шире...
- Насчет арестованных - без вариантов. Их связи очень прочны. Чтобы попасть к мятежникам мало одного желания и нелюбви к власти. Они тщательно проверяют каждого, проводят разнообразные тесты и испытания. Если уж человек становится их частью, - он скорее умрет от пыток, чем скажет хоть что-то, - прикусив язык качнув головой, Кристиан добавил:
- Насчет пыток это я образно, разумеется. А вот насчет обыска по другому поводу... В этом меня может поддержать Кристина. То есть глава Оуэнс, - быстро исправился он и буквально через миг парня осенило. Мелкий повод - не то. Ему нужно что-то такое, чем бы он якобы не стал шутить. Что-то такое, во что поверили бы даже мятежники. Достав из стола лист бумаги, Рич быстро начал писать:

Пропали карманные часы Оуэнс, в городке начинается обыск. Совет приносит свои извинения честным горожанам и рассчитывает на понимание и участие...

- пересмотрев, он кивнул головой, встал из-за стола и подошел к углу, где проходила неширокая металлическая труба. Взяв висящую на крючке рядом металлическую палочку, он постучал ей по трубе и вернулся за стол.
Через минуту вбежал слуга, которому Кристиан протянул листок.
- Перепишите в десяти экземплярах и развесьте по городу. И еще, отправьте гонца в отель, мне нужно видеть туриста Алексея Тринадцатого, - сложную фамилию выговорить было непросто и это немного раздражало Кристиана.
- О, какой ужас... К которому часу привезти туриста? - конечно, ужас. Без этих часов, якобы, никто не сможет ничего получить из внешнего мира. Главное вовремя предупредить Кристину о выдуманной потере. Правда, тогда она узнает о Хлои и точно скажет ничего не предпринимать.
- К двум, - кивнув, слуга вышел, а Крис вернулся глазами к гостю.
- Спасибо большое, вы мне очень помогли. Надеюсь только, что и мятежники на это купятся, и не поймут, к чему это. Впрочем, Алексей будет тут через два часа, и он обещал мне некоторую помощь в защите города, так что... В конце концов, разве у меня есть выбор? В любом случае я рискую чем-то одним. Либо городом, либо его главой, - опустив глаза, Кристиан спросил:
- Не желаете кофе или чаю? У меня есть к вам еще один вопрос, если вы не очень заняты... Понимаете, это связано с циклом, и как бы то ни было, с этим тоже не стоит долго тянуть. Сне кажется, я близок к разгадке благодаря записям отца, но кое-что мне не ясно, и возле этих мест отец лично поставил заметки: - Спрашивай у Бога. Увы, с Богом мы не общаемся, но я подумал, что Вы... - Кристиан замолчал, не желая заболтаться, ведь Брайан действительно может быть занят и как бы то ни было, он ничего ему не обязан, поскольку сейчас он все же просил его как человек человека, а не как глава города простого жителя.

0

10

Брайан Хилл
После его слов Кристиан тут же засуетился. Пропавшие часы семьи Оуэнс и правда были отличным предлогом для обыска. Разве что пропажа подобных масштабов могла ещё больше напугать горожан, но в глазах общества лучше уж не уследить за небольшой вещицей, чем упустить из виду исчезновение взрослого человека – одного из глав. По-видимому, работа верхушек города и состояла в том, чтобы выбирать из двух зол меньшее.
Глава Оуэнс. Брайан заметил то, с какой поспешностью Кристиан поправил сам себя. А ведь пастор и не обратил бы внимания, назови он её просто по имени  –  всё-таки эти двое знают друг друга чуть ли не с пелёнок.
Преподобный окинул оценивающим взглядом мальчишку, но тут же одёрнул себя – выдумывание несуществующих тайн в этом болоте порой скрашивало ему досуг, но момент был явно неподходящим.
Брайан вяло проследил за появившимся слугой и уже подумал было встать, как  Кристиан снова обратился к нему:
- У меня есть к вам еще один вопрос, если вы не очень заняты...
Пастор вновь откинулся на спинку, внимательно слушая собеседника. А вот это уже было намного интереснее исчезновения Уилкинсон. Пожалуй, любопытнее ничего и быть не могло – весь город держался на том, что скрывали главы. И теперь один из них сам пришёл к нему только лишь затем, чтобы преподнести все  секреты предыдущих поколений на блюде!
- Что ж, вы должны знать, мистер Рич, Бог и со мной не привык вести беседы, - пастор слабо улыбнулся. – Но, смею надеяться, что я знаю о нём больше, чем кто-либо ещё в этом городе.
И, говоря это, преподобный не лукавил. Кто может знать больше о Господе, чем тот, кто сначала неустанно учил все его догмы, а потом уже критически взглянул на них?
- И я готов помочь вам, - прибавил Брайан, стараясь как можно лучше скрыть свой личный интерес к происходящему.

0

11

Кристиан Рич
Кристиан практически успокоился теперь, когда все было решено. Чуть больше, чем через час приедет человек, который сможет ему помочь,который отправится за Хлои, накажет виновных. А он, Крис, останется с чистыми руками и совестью. Будучи главой куда важнее уметь руководить людьми и правильно все организовать. Как бы он не хотел, отправиться за Хлои лично он не мог. Попросту не имел на это никакого права. Конечно, было бы очень красиво героически ринуться в бой для спасения любимой, но если бы убили его, на посту осталась Кристина, вступили бы Серена и Кристоф. Объективно, Кристина из них троих больше всех любила власть. Почти так же, как сам Кристиан. Но ее стремление к власти было жестоким, она унижала людей и подчиняла себе грубым шантажом. Розовые очки любви скрывали для Криса плохие качества Оуэнс, но некоторые было скрыть невозможно. Серена бы справилась, но она бы больше улыбалась и исполняла просьбы горожан, нежели думала и решала. Представить Серену над обдумыванием серьезных вещей, за подсчетами… Нет, это было не о ней. Ну и Кристоф. Кристофер прекрасный человек, но еще с восьми лет в нем проснулось резкое неприятие власти. Он буквально оттолкнулся в один миг тогда от Криса и отца, ушел в себя. Сейчас это сгладилось, но, по-прежнему, даже слово «Совет» старались при нем не произносить. Вероятнее всего, он отдаст власть Элисон, а что будет в таком случае он и представить себе не мог. Он не так хорошо знал сестру, как брата, но Город доверить ей не мог никак, и потому приходилось бережно удерживать свою задницу в кресле в окружении прислуги и охраны. Увы, Николаса это не спасло. Впрочем, он был куда душевнее Кристиана и куда больше верил людям. Кто знает, что именно его погубило, и не придет ли это погубить Криса.
- Я прошу прощения, и не сочтите это за неуважение или недоверие, но я все же попрошу вас о том, чтобы все услышанное вами в этом кабинете ушло с вами в могилу, - наконец поднял голову от бумаг Кристиан и взглянул в глаза священнику. Протянув мужчине лист бумаги, он немного перегнулся через стол, чтобы и самому видеть записи.
- Как вы понимаете, сам дневник я вам дать не могу. Попросту не имею на это права. Но тут я выписал то, что мне не понятно с некоторыми уточнениями, чтобы все это не казалось вам бессмысленными отрывками. Прошу вас, храните этот листок как зеницу ока, никому не показывайте, и во время следующей нашей встречи отдайте мне. Встречу я назначу сам. Либо сам приду к вам в церковь, либо вызову гонца. Если у вас будет достаточно времени, постарайтесь заняться этим в ближайшее время, но все же несколько дней в запасе у вас есть. И да, прошу вас, если все же возникнет риск, что это сможет увидеть кто-то посторонний, уничтожьте листок. В любом случае, оригинал всего хранится в сейфе в хранилище, так что пока существует Совет и Главы, эти записи в безопасности, - Крис улыбнулся кончиком губ и поднял глаза на открывшуюся дверь. На листок бумаги перед священником тут же упал другой, и слуга, принесший кофе, ничего не заметил. Как только тот вышел, парень снова убрал преграду и решил уточнить.
- Сейчас я не буду вдаваться в подробности, ибо даже у стен есть уши, но, полагаю, вы разберетесь и так.
На листке было подобие карты, несколько небольших схем и всего пару строчек, что в самом дневнике были написаны около этих рисунков, и значение которых понять он никак не мог, хоть они и были на английском.
- Домой вас отвезут на моей карете, я доверю кучеру. И спасибо вам за помощь и поддержку, давайте выпьем кофе, - Крис улыбнулся, добавил в кофе сахар и сливки, перемешал и сделал небольшой глоток.

Квест отыгран

0

12

6 июня 31 года 3 сорокалетия (воскресенье).
16:00 - 21:00. +27 °C: безветренно, небо ясное.

0

13

Дата: 25 июня 31 года 3 сорокалетия (вторник)
Время: 12:00 - 14:00
Погода: +31 °C: воздух не движется, сложно дышать. На небе ни облачка.

0

14

И сошла с ума, и вполне ОСОЗНАННО я вдыхаю этот Я Д вместе с ВОЗДУХОМ.
Мир закончился. По крайней мере, мне так показалось. Наступила темнота, полная и непроглядная. Темнота пожирала все вокруг, не оставляя ничего. Но... почему тогда я чувствую, что это еще не конец? Открываю глаза... Я могу открыть глаза! Нет, мир не закончился, в этом я убедилась. Но ощущение пустоты не осталось. Вокруг меня проносились люди, все куда-то спешили. И тут я поняла, что единственная стою посередине улицы, а подо мной яростно клокочет земля, готовая вот-вот разорваться. Странно, но мне было совсем не страшно, скорее, любопытно. Весело, это было весело. И почему все эти люди убегают, ведь ничего страшного не происходит. Я оглушительно рассмеялась, когда прямо подо мной затряслась земля. Отпрыгнув, я стала смотреть, как почва под моими ногами рвется, извивается со страшными звуками, но меня это только веселило. Я захлопала в ладоши, будто требуя продолжения. Да я и требовала продолжения. И почему люди непонимающе оглядываются на меня и кричат что-то с спасении? Ведь ничего такого не произойдет, все под контролем, только... аааай!.. я погрозила пальцем кому-то, кто находился внизу, просто земля продолжала страшно разрываться, а я потеряла равновесие и чуть не упала. К счастью, все снова стало прекрасно, вот только слишком жарко. Провожу ладонью по лбу, убирая образовавшуюся испарину. Все под контролем!

Я ищу, я к_р_и_ч_у ОХРИПШИМ голосом.
А что такого произошло? Просто небольшая встряска, она сейчас нам всем не помешает. Мне стало так легко и хорошо, что захотелось петь и танцевать. Правда, и время, и место были отнюдь не подходящими. А жаль. Поднимаю руку, подношу к лицу, касаюсь лица. Я совершенно не чувствую ничего, ничего! Кроме нависшей жары и тягучего воздуха. Казалось, его можно даже потрогать. А что... весело! Так даже легче. Делаю руками хватательные движения, потому что мне жизненно необходимо потрогать воздух. Но, увы, ничего не получилось, поэтому, сделав пару последних замахов, я бросила это дело. Стало еще жарче.
Мне казалось, что я будто снова родилась. Ощущение спокойствия, свежести и умиротворения растекалось по телу, оставляя улыбку на лице. Мне вдруг захотелось найти всех своих родственников и обнять их, но вокруг только носились люди, а под ногами земля больше не разрывалась. И все? И это все землетрясение?
И тут я заметила, что ко мне движется какой-то человек и, приглядевшись, я заметила, что это Кэролайн Уилкинсон. Я поспешила к ней. Она бежала, обеспокоенно оглядывая мою одинокую фигуру.
- Кэролайн, - мое лицо просветлело. - А что ты здесь делаешь? - улыбаюсь. Как же я люблю улыбаться, ведь со мной все хорошо, просто замечательно! Я уже не понимала, что происходит вокруг меня, я чувствовала лишь блаженство и жару. Я поспешила озвучить свои мысли. - Как-то здесь жарко, не находишь? - начинаю судорожно махать руками, не переставая улыбаться. И почему все люди вокруг не улыбаются, ведь мир такой прекрасный! А, собственно, почему улыбаюсь я, ведь внутри меня огромная дыра, размером с... да какая разница! - Жарко, очень жарко, - продолжаю я. Мне вдруг захотелось обнять блондинку, что я и сделала. - Знаешь, я так рада тебя видеть, а то тут какие-то люди только бегают, а разговаривать со мной не хотят. Да, какие-то все злые! Но ты же не злая, да? - светло рассмеявшись, разглядываю девушку, которая явно удивлена моим поведением. Но почему, почему, когда чувствуешь себя хорошо, это обязательно вызывает подозрения? А, да ладно! - а чего это мы тут стоим? - вдруг поинтересовалась я, испытующе глядя кругом. Вокруг не было ни души. - отведи меня к дому семьи Рич! –резко заявляю, нет, требую я. Там Элис, там Крис, там… спокойно. - я хочу рассказать Элис, что Николас позвал меня сегодня на прогулку, ты себе не представляешь, как я этому рада. А то вечно у него какие-то дела в Совете, совсем нет времени на семью. А еще я хочу обнять Криса, надеюсь, он дома, - на какое-то мгновение я задумалась, но потом резко заговорила снова. - А, если Кристиан дома, то там должна быть и Кристина, только... тссс!.. Никто не должен знать об этом! - прошептала я, приложив палец к губам и заговорщически хихикнув. Я до сих пор не понимала, почему моя сестра не может быть с ним вместе. Да, если бы я так любила, то я разбила бы этой мнимой невесте нос за любимого человека. Эти мысли я озвучивать не стала, ибо Кэролайн была сестрой той самой невесты. Чеееерт, я выдала ей секретную информацию! Ой, как Кристиану не повезет, если Кэролайн кому-то расскажет. Надеюсь, она никому не расскажет, только сестре, которая... блииин!.. Ну, Тейлор, ты и трепло! Как же я буду смотреть Крису теперь в глаза, он же так меня любит! А Кристина.. Мне не хочется думать об этом. - прости, кажется, я ляпнула кое-что лишнее, - виновато улыбнулась я, хватая блондинку за руку. - Ну, ты отведешь меня? - кажется, хорошее настроение снова вернулось. Еще бы оно не вернулось, мы с Ником сегодня весь день будем вместе - это ли не радость для настоящей сестры, которая любит своего брата?

Отредактировано Taylor Owens (2013-06-18 18:39:09)

+4

15

Когда я встречу стадо гномов, я скажу:  :dontknow:
Городок удивлял меня все больше и больше. За все мои шестнадцать лет, я не видела ничего подобного. Земля уходила из-под ног, и это в прямом смысле этого выражения. Было такое чувство, что матушка природа решила нас за что-то наказать, забрав в свои владения. Под ногами все тряслось, вдалеке  был слышен жуткий скрип зданий, позвякивание стекла. Можно было представить, что твориться дома, сколько времени придется разгребать завалы и сколько будет пострадавших. При таком раскладе не трудно ума лишится, а чтобы этого не случилось надо иметь стальную психику. Исходя из прошедших дней, я несколько раз удостоверилась, что именно такой психикой я обладаю, чего не скажешь о бедняжке Тейлор.
Я уже несколько минут наблюдаю за поведением одноклассницы. Она мне всегда казалась уравновешенной, поэтому первые пять минут, я отказывалась верить своим глазам. Тейлор вела себя, словно ребенок: крутилась, прыгала, радовалась непонятно чему, делала непонятные движение, открыто хохотала. Казалось, она хватала рукой воздух, что было еще одним признаком впадение в глубокое детство.
Подождав еще несколько минут и убедившись, что  поведение  Тейлор не меняется, я перешла к действиям: быстрым шагом направилась к ней. И вот она тоже меня  заметила и поспешила в мою сторону.
- Тейлор, - как обычно растягивая слова, произнесла я. – Этот вопрос, я могу задать и тебе. Я шла к себе домой, когда увидела тебя. Все в порядке? – беспокойно спросила я. Она выглядела, как обычно, но уж очень веселая. Почему меня это удивило? Я отвечу. Как можно быть такой радостной, когда совершенно недавно под тобой тряслась  земля, когда и так понимаешь, что люди, которые в этот момент были в зданиях, пострадали. Не все, конечно, но большинство точно. – Не знаю, - честно отвечаю я. Тейлор видимо решила пропустить мимо ушей мой вопрос. Ну, и ладно. – Конечно, отведу. Вряд ли…  - я не смогла договорить. Ее следующие слова повергли меня в шок, самый настоящий шок. – Кто? – вырывается у меня. Если это шутка, то очень не смешная. – Кто позвал тебя на прогулку? Повтори, пожалуйста, еще разок. Николас уже почти, как год мертв, а Крис уплыл за горизонт. Тейлор… Тейлор! … ТЕЙЛОР!!! – она не слышит меня. Я уже начинаю выходить из себя, а Тейлор спокойно продолжает говорить дальше.
Меня, конечно, не так сильно удивило признание Тейлор, но мне все равно стало обидно за любимую сестру. Когда заходит речь об отношениях Кристины и Кристиана, я закрываю уши и начинаю вспоминать что-нибудь хорошее. Если я не буду этого делать, то могу сорваться и высказать все, что думаю об этих двоих.
- Ничего, - без эмоций произнесла я. – Все равно Рич не сможет больше пудрить мозги моей дорогой сестре, - мне было все равно, что рядом стоит Тейлор, а она близкая подруга бывшего жениха Хлои.  Ничего больше не говоря, я взяла за руку одноклассницу и быстрым шагом направилась к дому Рич. Благо, он был не далеко и почти рядом расположен дом Уилкинсонов. Входная дверь была беспечно открыта, но нам с Тей было это на руку. Мы прошли по не большому коридору, который плавно переходил в большую гостиную. Разглядывая большую комнату, я поймала себя на мысли, что очень редко тут бываю. Я перевела взгляд на просторный диван, где располагались Эллис и Аннабель Рич. Девушки очень удивленно на нас смотрели. Я коротко взглянула на Тейлор, но она еще была не в состоянии говорить.
- Привет! Извините, что без стука, но… - снова перевела взгляд на Тейлор. Все без изменений. – Кажется, Тей лишилась рассудка или потеряла память.  В свете прошедших событий я склоняюсь к первому варианту, - я удрученно пожала плечами.

Отредактировано Caroline Wilkinson (2013-06-27 18:51:43)

+2


Вы здесь » Small town life » Дома жителей » Дом семьи Рич